leo-the-last-1970-02-glargest

Что мне нравится в творчестве раннего Джона Бурмана, так это его стилистическая неопределенность, предрасположенность к внешнему влиянию и самое главное — непредсказуемость. Этакое состояние чистого потенциала, девственной творческой силы и открытости к экспериментам.

К концу 60-х чуть ли не каждый европейский режиссер испытал на себе влияние той волны экзистенциализма, которая вышла из тени, оказавшегося в тупике неореализма. И одним из вождей этой революции был «великий и ужасный» Федерико Феллини. И в своей четвертой работе Бурман с гордостью демонстрирует влияние итальянского мэтра: тут и юнговские лейтмотивы, и онирические штрихи, и один из главных ингредиентов феллиневских киноблюд — Марчелло Мастроянни. Но ни в коем случае не стоит рассматривать этот фильм как симулякру на работы классика, напрочь лишенный индивидуальности режиссерского подхода. Скорее, это дань уважения соратнику и творческому вдохновителю.

По дождливым, грязным и загнившим трущобам едет дорогая машина. Лишь в конце улицы жирным контрастом восседает белый, роскошный особняк. Осиротевший наследник аристократической семьи Лео, возвращается домой, дабы занять опустевший трон правления и стать во главе/частью сложной, хитросплетенной системы под названием фамильный Дом. Гениальные вступительные титры картины превращаются в интродукцию к действующим лицам, когда по капоту машины пробегаются отражения будущих героев картины. А текст музыкального сопровождения фильма словно устами режиссера знакомит нас с «королем этого бала»:

— Ты человек-динозавр!
— И
 ты можешь сделать этот мир лучше!

leo-the-last-01

Прибыв в дом покойного отца, Лео чувствует все, кроме шока, разочарования, боли, расслабления, любви, ненависти, жалости и безразличия. Он чувствует ничего! Несмотря на свое «голубое» происхождение, ему чужд этот рафинированный социум, со своими светскими банкетами, тайными кружками и сеансами «просветления». С каждым новым, проведенным днем в доме покрывало отчуждения и изолированности окутывает его все плотнее. Единственным развлечением для него является подзорная труба, которая служит для него визуальным посредником между «леткой» и «свободой». Свобода, выглядит грязной, жестокой, опасной и несправедливой. Но из череды насилия, разбоя, рэкета, проституции источается стремление к жизни, любви и счастью. Оторвав свой «подзорный» взгляд от окна и нацелившись на свою комнату, он видит губы своей красавицы-жены. Но из нежных и ухоженных губ женщины выходит лишь густой глубок сигаретного дыма. А под хрупкой плотью Лео назревал характер истинного революционера.

NY-CG708_film_P_20130403190329

Бурмен смел и уверен в себе. Он не боится экспериментировать. Игры с проекциональной реальностью у него получаются не хуже самого Феллини, Антониони, Де Сика, Джерми и Петри. И в его руках драматическая реальность плавно и незаметно переходит в утопическую сказку. Клетка рушится, и свобода мощным потоком врывается в наш мир, такая, какая она есть. Большая революция маленького человека свершилась!